Дом Наркомфина: спасённый памятник конструктивизма

Дом Наркомфин
Производное (цвет) от Ludvig14 / CC BY-SA (https://creativecommons.org/licenses/by-sa/4.0)

Дом Наркомфина расположен в парке усадьбы Шаляпиных между Садовым кольцом и улицей Конюшковской. Если выйти из метро на «Краснопресненской» или «Баррикадной», нужно ориентироваться по сталинской высотке на Кудринской площади — дом Наркомфина расположен за ней. Несмотря на идеальное расположение в тихом уголке центра Москвы, изрядно обветшавшему за десятилетия без капительного ремонта Дому Наркомфина пришлось долго ожидать реконструкции. Она затягивалась по целому ряду причин и объективного, и субъективного характера, и здание фактически выпало из архитектурного дискурса города.

Дом Наркомфина посещали лишь немногочисленные экскурсии, организованные энтузиастами. Проблемы удалось решить лишь к 2017 году. Инвесторы быстро выкупили квартиры у немногочисленных собственников и московского правительства и провели реконструкцию. К ней был привлечён внук архитектора Дома Наркомфина Моисея Гинзбурга Алексей. По его словам, в ходе реконструкции зданию старались вернуть максимально аутентичный вид.

Идеология и архитектура Дома Наркомфина

К середине 1920-х годов времена революционной романтики прошли. Оказалось, что светлое будущее само себя не построит, и всем придётся хорошенько потрудиться. Помешать плодотворному труду могли внешние враги. Для защиты от них создавали армию. А на внутреннем фронте от ударного труда людей отвлекал быт — необходимость готовить пищу, стирать, убирать, присматривать за детьми. И тогдашние архитекторы своей первоочередной задачей видели создание жилья, сводящего затраты времени на эти непроизводительные труды к минимуму.

М. Гинзбург не любил, когда его Дом Наркомфина называли домом-коммуной. Его можно понять — уже были опыты построения домов-коммун из расчёта три квадратных метра на человека в течение 8 часов в сутки. Это даже не тюрьма, это кладбище. По сравнению с такими проектами Гинзбург и его коллеги действительно спроектировали жильё будущего.

Чисто архитектурных инноваций в Доме Наркомфина было три. Внешняя — предельная строгость здания, непривычная москвичам. Просто параллелепипед из стекла и бетона в самом центре города, среди всех усадебных и парковых львов, колонн и прочих красот. О Доме даже упомянул Михаил Булгаков в «Мастере и Маргарите». Видимо, новостройка действительно была экзотикой.

Для того, чтобы не закрывать доступ в прилегающий парк ни визуально, ни физически, здание подняли на колоннах на 2,5 метра. Это решение было и оригинальным, и удачным.

Ещё большим новаторством было использование внутреннего объёма жилья. Чередование высоких потолков в гостиных и низких в спальнях до этого не использовалось. А двухуровневые квартиры в Доме Наркомфина позволяли втиснуть больше жилья в один и тот же объём. Достаточно сказать, что на 5 этажей в доме всего две лестницы и два длинных коридора.

Строительство

Заказчиком дома выступил, как нетрудно догадаться, Наркомат финансов РСФСР в лице его руководителя Николая Милютина. Этот уникальный человек, биография которого ещё ждёт своего автора, прожил бурную жизнь. Будучи приговорённым к смертной казни, в 1917 году Милютин командовал одним из отрядов красногвардейцев, штурмовавших Зимний дворец. Впоследствии он не искал высоких постов, а всё свободное время посвящал архитектуре и теории градостроительства. Идеи архитекторов Дома Наркомфина и других конструктивистов для Милютина были пройденным этапом — он мечтал о целых городах, спроектированных в виде сплошных специализированных полос вдоль шоссе. Но и Милютину ничто человеческое было не чуждо. Предоставив архитектора полную свободу действий, он заказал и сам спроектировал первый в мире пентхаус — шикарную квартиру на крыше.

Дом Народного комиссариата финансов был построен в 1928 — 1930 годах архитекторами Моисеем Гинзбургом и Игнатием Милинисом. Большая роль в постройке здания принадлежит также Сергею Прохорову. Этот выдающийся инженер и коммерсант в 1920-е годы обеспечивал бетоном чуть ли не все столичные стройки. При этом Прохоров не чурался ничего нового, и легко шёл на различные эксперименты.

Дом Наркомфина монтировался на железобетонном каркасе из круглых столбов. Бетонные блоки различных форм и конфигураций изготавливались тут же, во дворе, на вибрационных машинах. Из-за нестандартной внутренней планировки дома блоки приходилось производить чуть ли не в единичных экземплярах — коммуникации проходили внутри блоков. Наполнителем для бетона выступали, мягко говоря, не самые подходящие для многоэтажного строительства материалы вроде шлака, пережженного кирпича или даже камыша.

Ансамбль Дома Наркомфина

Собственно жилым домом проект не ограничивался. Комплекс Дома Наркомфина должен был состоять из четырёх зданий. Построено было три. Обширный коммунальный корпус соединялся с основным зданием т. н. тёплым переходом на уровне второго этажа. В корпусе размещалась столовая с двумя залами, спортзал и библиотека. Всё работало, столовая была очень популярна, но работала почти исключительно «на вынос» — жильцы брали судки с блюдами домой. Источники стыдливо называют причиной закрытия столовой нерентабельность — видимо, руководящие работники, населявшие дом, забывали возвращать посуду.

Работала и прачечная, вынесенная в отдельное здание ближе к особняку Шаляпиных и Садовому кольцу. Детский сад по неизвестным причинам не построили. Для него нашлось место в коммунальном корпусе. Сад проработал до эвакуации ответственных работников из Москвы осенью 1941 года.

Типы квартир-ячеек

Предполагалось, что в доме будет 50 квартир трёх типов:

  • F — основная масса квартир. Площадь около 33м2, включая символическую кухоньку и санузел на две ячейки;
  • K — улучшенный вариант с двумя спальнями и отдельным санузлом. Общая площадь порядка 80 м2;
  • 2F — элитные квартиры с двумя гостиными и прочими излишествами. Из этих квартир выходят полукруглые балконы на торце здания. Все они разной площади, максимум — 114 м2.

На практике по неизвестным причинам всё сложилось иначе. В 1990-х годах в ходе специального обследования число типов ячеек дошло до 11. Обнаружились индивидуальные пеналы площадью 9 м2, ячейки на 15 м2. На пятом этаже нашли кухню, которой не было в проекте, и т. п.

Свою лепту в планировку дома внесли и жильцы. Несмотря высокое положение (в дом заселяли семьи большого начальства), жители дома сразу начали устраивать из общественных пространств, предназначенных для общения, чуланы, отгораживать тамбуры и пр.

Печальный опыт эксплуатации

Увы, но «Дом-пароход», как его называли, не выдержал столкновения с человеческой психологией. Перечислять причины катастрофы можно долго. Доля вины есть на строителях — коллективизм это хорошо, но общие кухни и санузлы, текущая крыша (а она без специального ухода протекла сразу) и 5-сантиметровые перегородки между «ячейками» способны испортить и ангелов.

Постарались и люди, как внутри, так и извне. Примусы в гостиных, кухни в общих ваннах, кладовки в застеклённых галереях стали реалиями старого быта в доме нового типа. Тут ещё и репрессии 1930-х годов — иной нарком не успевал расставить мебель, как его репрессировали, а предприимчивые соседи разбирали опустевшее жильё до гвоздя. Уже к 1940 году пространство под первым этажом заложили, устроив полтора десятка квартир. И после войны дом медленно угасал, пока не пришла реконструкция XXI века.

Современность

Сопряжённая с огромными материальными и трудовыми затратами реконструкция была проведена практически в рекордные сроки — за два года. Все квартиры стоимостью от 30 млн. рублей были распроданы ещё в начале реконструкции. Руководство компании «Лига прав», реконструировавшей Дом Наркомфина, обещает открыть в здании музей его истории и проводить регулярные экскурсии.